Неточные совпадения
— Преувеличиваешь, — пробормотал
редактор, читая одним глазом чью-то рукопись, а другим следя за
новой надоедливой мухой.
Одного из
редакторов, помнится Дюшена, приводили раза три из тюрьмы в ассизы по
новым обвинениям и всякий раз снова осуждали на тюрьму и штраф. Когда ему в последний раз, перед гибелью журнала, было объявлено, решение, он, обращаясь к прокурору, сказал: «L'addition, s'il vous plaît?» [Сколько с меня всего? (фр.)] — ему в самом деле накопилось лет десять тюрьмы и тысяч пятьдесят штрафу.
Не знаю, разошелся ли он лично с Некрасовым к тому времени (как вышло это у Тургенева), но по направлению он, сделавшись
редактором «Библиотеки для чтения» (которую он оживил, но материально не особенно поднял), стал одним из главарей эстетической школы, противником того утилитаризма и тенденциозности, какие он усматривал в
новом руководящем персонале «Современника» — в Чернышевском и его школе, в Добролюбове с его «Свистком» и в том обличительном тоне, которым эта школа приобрела огромную популярность в молодой публике.
Этот бюрократ по воспитанию из лицеистов, щеголявший латинскими цитатами из Горация и из
новых европейских поэтов, держал себя с
редакторами — и в том числе со мною — весьма доступно и постоянно старался уверить вас, что он, сам по себе, стоит за свободу печатного слова, но что высшее начальство требует строгого надзора.
Сезон в Москве шел бойко. Но к
Новому году меня сильно потянуло опять в Париж. Я снесся с
редакторами двух газет в Москве и Петербурге и заручился работой корреспондента. А газетам это было нужно. К апрелю 1867 года открывалась Всемирная выставка, по счету вторая. И в конце русского декабря, в сильный мороз, я уже двигался к Эйдкунену и в начале иностранного января уже поселился на самом бульваре St. Michel, рассчитывая пожить в Париже возможно дольше.
Бывший впоследствии ответственным
редактором"
Нового времени", Федоров (которого все звали"Эм-пе-фё") перешел в"Библиотеку"с самой своей первой статейки о французском театре и продолжал давать некоторое время отчеты и при мне.
Как только я сделался издателем-редактором"Библиотеки для чтения", я предложил ему взять на себя отдел иностранной литературы. Он писал обзоры
новых книг, выходивших по-немецки, по-английски и по-французски. Каждый месяц из книжных магазинов ему доставляли большие кипы книг; он подвергал их слишком быстрому просмотру, так что его обозрения получали отрывочный и малолитературный колорит.
Хозяин «Библиотеки для чтения»-Финансовое положение «Библиотеки»-Несносные денежные тиски-Направление моего журнала-Эдельсон-Щеглов-Воскобойников-Мои цензоры-Возня с цензурой-Жизнь редактора-Редакторская совесть-Денежные мытарства-Причины моих неудач-Генслер-Лесков-Артур Бенни-Лейкин-Урусовы-Богема 60-х годов-Глеб Успенский-Острогорский, Ткачев-Вейнберг-Федоров, Буренин, Варнек-Берг-Якушкин-Лавров-Марко Вовчок-Тургенев-Достоевский-Крестовский, Аверкиев-Григорьев, Страхов-Катков-Журнальная критика-Новые драмы-Отьезд за границу
Один из прожигавших наследственные тятенькины капиталы — юный купеческий саврасик, устраивавший гомерические кутежи, с битьем зеркал, посуды и неприглянувпшхся физиономий в колоссальном количестве, покорно вносил ежемесячно
редактору нового обличительного органа его пятьдесят рублей за молчание о своих «пассажах».
Но и эти обложенные регулярной податью не всегда избегали заслуженной кары, в форме пропечатанья в
новой газете за свои выдающиеся из ряда вон подвиги, если не озабочивались добыть каждый раз после грандиозного скандала амнистию от строгого
редактора.
— Вы
редактор новой газеты?
Вы знаете, что статья 45-я
нового устава о печати для нас, глухой провинции, прямо зарез, здесь трудно найти ответственного
редактора с гимназическим образованием.
Вскоре после исчезновения князя прекратился в конце года и «Курьер», в мае 1895 года вышел снова в
новом издательстве Е. Коган, а в сентябре 1896 года под газетой стояла подпись: редактор-издатель Я.А. Фейгин.
Был выдвинут
новый проект устава о печати, в котором, между прочим, имелся 45-й параграф, предусматривающий особый образовательный ценз для ответственного
редактора, вроде диплома об окончании курса в среднем учебном заведении.
С начала 1897 года подпись Я.А. Фейгина появилась еще в числе пятерых издателей под
новым журналом «Бюллетень Хлебной биржи». Последний издавался на средства богатых московских хлебных торговцев, а о втором его издании — «Курьере торговли и промышленности» —
редактор «Московского листка» Н.И. Пастухов ядовито замечал, что он «жареным пахнет».
На дворе стоял почти зимний холод. Улицы покрыты были какой-то гололедицей, чем-то средним между замерзшим дождем и растаявшим снегом, когда в скромную в то время квартиру
нового редактора-издателя вошел Иван Андреевич Вашков, довольно хороший и известный в Москве литератор, но вечно бедствовавший, частью благодаря своему многочисленному семейству, состоявшему из семи или восьми душ, а частью (и даже большей) благодаря своей губительной и неудержимой страсти к вину.
Для
редакторов открылись двери тюрем, на издателей посыпались денежные штрафы, сажали
редакторов и прикрывали газеты. Нужно было или платить штраф, сохраняя издание, или на место посаженного
редактора выставлять
нового, запасного. Таких явилось сколько угодно.
На первой странице ее красовался портрет мистера Метью,
нового обитателя славного города, а в тексте, снабженном достаточным количеством весьма громких заглавий,
редактор ее обращался ко всей остальной Америке вообще и к городу Нью-Йорку в особенности.
"Быть может, я навсегда остался бы исключительно тапером, если б судьба не готовила мне
новых испытаний. Объявили волю книгопечатанию. Потребовались вольнонаемные
редакторы, а между прочим и содержатель того увеселительного заведения, в котором я имел постоянные вечерние занятия, задумал основать орган для защиты интересов любострастия. Узнавши, что я получил классическое воспитание, он, натурально, обратился ко мне. И, к сожалению, я не только принял его предложение, но и связал себя контрактом.
И заметьте, милая тетенька, что в числе слушателей, внимавших этому
новому оракулу, было значительное число травленых администраторов, которые в свое время негодовали и приносили жалобы на вмешательство печати, а теперь, глядя на Ноздрева, приходили от нее в восхищение и вместе с
редактором"Помой"требовали для слова самой широкой свободы.
Во вторник письмо не появилось, и
редактор по телефону очень извинялся. Потом оказалось, метранпаж затерял заметку.
Редактор просил непременно прислать
новую и опять очень извинялся. Наконец, оказалось, — времени прошло уже столько, что решительно не имело смысла печатать: все давно уже забыли и о самом-то празднике.
15) Написавши, подписывайся. Если не гонишься за известностью и боишься, чтобы тебя не побили, употреби псевдоним. Но памятуй, что какое бы забрало ни скрывало тебя от публики, твоя фамилия и твой адрес должны быть известны редакции. Это необходимо на случай, ежели
редактор захочет тебя с
Новым годом поздравить.